Задать вопрос

Напишите ваш вопрос, пожелание или предложение. Укажите ваш телефон или электронную почту!

Телефон:
Эл. почта:
Отправить!

Работа рук и сердца.

«Хирург» в переводе с греческого — «работа рук». Хирург — профессия мужская, не для хрупких женских плеч. Устоявшееся в нашем обществе мнение: он должен иметь железные нервы, быть волевым, спокойным и решительным. А женщины? Милые дамы — натуры тонкие, впечатлительные и порой излишне эмоциональные. Работа за операционным столом со скальпелем — это для них нетипично! Как известно, в любых правилах есть исключения.

Описание: http://www.t-i.ru/media/cache/eb/ab/ebab1d16576f7b90c0bc8becbffb556f.jpg

Фото Сергея Киселёва.


Ювелирная работа
Сердечно-сосудистый хирург ОКБ № 1 Лусине Арутюнян из таких — исключительных.
Она уверена: не стоит делить качества на мужские или женские, причём в любом деле. Есть общие ценности и личностные характеристики, без которых не может состояться профессионал, будь то хирург или бухгалтер. Среди них — порядочность, доброта, честность, сила воли, целеустремленность…
— И мужчине, и женщине, стоящим у операционного стола, нужна необыкновенная выносливость, — уверяет Лусине Амазасповна.
Осмелюсь предположить, выполнение сложной многочасовой операции для хирурга по тяжести труда и потерям калорий не отличается от трудового дня рабочего горячего цеха. Это дело не для белоручек. Судите сами: бывает, операция длится несколько часов. Всё это время хирург стоит на одном месте с прямой спиной — и двигает только кистями рук. Трудно представить, насколько сложна эта ювелирная работа. А в день бывает и по две, и по три операции. Но жаловаться на усталость здесь не принято.
— Экстренные длятся иногда с 11 вечера и до восьми утра. Случались операции и по 13 (!) часов. Что удивительно, в такой ситуации забываешь о физиологических потребностях… — улыбается собеседница.
Папина мечта
Наш доктор внушает доверие и впечатляет с первых минут разговора. Спокойная, уверенная, доброжелательная. И ты понимаешь: этот человек в медицине не случайный. Предположение, что в семье есть доктора, напрашивается само собой.
— Нет! — рушит мои догадки Лусине Арутюнян. — Можно сказать, я в семье — первопроходец. Папа — физик. Мама работает медсестрой в доме-интернате, в Свердловской области.
— Школьницей я мечтала связать свою жизнь с журналистикой или математикой, которая легко давалась. Но… У папы была своя мечта. Считал: дочь должна стать врачом, — улыбается Лусине Амазасповна. — К родительскому совету прислушалась. Подала документы в Тюменскую медицинскую академию. Школу закончила с золотой медалью, на журналистику, физико-математический факультет могла пройти по собеседованию. В медицинский же надо было сдавать экзамены. Думала: вдруг не пройду по конкурсу — всё само собой и решится… С поступлением сложностей не возникло.
— Наверное, с репетиторами занимались? — предполагаю.
— Нет, — категорически отвечает. — И школа была обычная, сельская (Талицкий район Свердловской области). Хватило знаний, полученных на уроках, плюс заочные подготовительные курсы помогли поступить.
— Как же вы оказались в Свердловской области?
— Всё очень просто: папа в прошлом комсомолец-активист. Нужно было ехать в Талицкий район — сорвался и поехал. И мы — мама, сёстры — вслед за ним. Родители, кстати, и сейчас в Свердловской области живут. На родине, в Армении, часто бываю: там бабушка живёт.
— Кто-нибудь из сестёр, как вы, пошёл в медицину?
— Нет. Только я врач. Одна сестра экономист. Другая банковское дело выбрала, третья в академию культуры поступила. К ним родители более лояльно отнеслись. Мне же было строго сказано: либо в медицинский, либо — на вольные хлеба.
По зову сердца
Уже к третьему курсу Лусине убедилась: отец не ошибся. Медицина — именно то, что ей нужно. Как и в школе, учиться в академии было интересно. Вуз закончила с отличием.
— Поговорка «красный диплом — синее лицо» не про меня, — уверяет. — Я не заставляла себя садиться за учебники. Просто делала что нравилось! Изначально хотела быть кардиологом. Потом поняла: нет, зов сердца — хирургия. Потому и стала сердечно-сосудистым хирургом. Получив диплом, два года проходила ординатуру в профильном отделении первой областной клинической больницы. Официально работаю здесь, в ОКБ № 1 (Патрушево), с 2006-го. Всё так удачно сложилось.
Именно тогда, на заре своей врачебной биографии, наша героиня поняла: чтобы стать хирургом, мало получить высшее медицинское образование, проштудировать от корки до корки учебники по анатомии, усвоить назубок принципы обезболивания и прочие премудрости. Кроме серьёзных теоретических знаний требуется каждодневная практика. Важно постоянно совершенствоваться, знать как дважды два технику оперативных вмешательств при различных заболеваниях и многое другое… Важна та самая работа рук!
— Если ты получил красный диплом в медицинском, это не значит, что двери операционной для тебя сразу открыты, — уверяет. — Чтобы тебя допустили, нужно научиться ассистировать, потом тебе доверяют выполнять какие-то манипуляции — получаешь свой первый практический опыт. Только так, шаг за шагом, идёшь в профессию. Сначала стоишь, смотришь за работой опытных хирургов. В редкие свободные минуты читаешь научную литературу. По-другому не получится! Никто тебе теорию в голову вбивать не станет. «Запоминайте глазами, ушами», — советовал мой первый учитель — Сергей Михайлович Корней. То, чему учат в институте, нужно подкреплять дополнительными знаниями. Сейчас в отделении несколько ординаторов, некоторые пропадают с нами на экстренных операциях. Есть и другие: пришли — положенные часы отработали — свободны. Такие в сосудистой хирургии не остаются. Задерживаются только те, кто упорствует, забыв об отдыхе.
— Помню себя, — продолжает рассказ, — с третьего курса ходила на дежурства. Устроилась сюда. Работала у Кирилла Викторовича Горбатикова, тогда и до настоящего времени он заведует отделением врождённых пороков сердца, сейчас — главный кардиохирург нашей области. Вечером ребятишек, которые лежат в стационаре, успокоишь. Ночью (если какой экстренный случай) бежишь в операционную. С утра — на занятия в академию. Тяжело? Без сомнения. Но так интересно!
— Бумажная работа много времени отнимает? — допытываюсь.
— Раньше — да. Сейчас пришли ординаторы — помогают всем докторам. Это очень ощутимо. Судите сами: вышел с операции, напечатал протоколы, бежишь на приём. Потом занимаешься выпиской пациентов, осмотром пред- и послеоперационных больных… Когда бумаги заполнять? Вот и выручают будущие врачи, молодые бесценные ординаторы — пока на работу не устроятся.
Импульс к исцелению
Поначалу Лусине Амазасповне приходилось нелегко среди коллег-мужчин. Первое время они удивлялись: «Зачем тебе это надо? Бросай!»
— Раздражал такой вопрос, — признаётся. — Отвечала: «Да я ничего другого не умею!» Сейчас ничего, привыкли. На конференциях встречаемся часто — общаемся на равных.
— Когда сделали первую операцию на сердце? — уточняю.
— В 2007 году. Проводила её с Анатолием Ивановичем Клепаловым, основоположником сердечно-сосудистой хирургии в Тюменской области. Операция — протезирование митрального клапана — прошла успешно. Ведь рядом был такой руководитель!
— Не чувствовали страха?
— Нет! — уверяет. — Страх для хирурга — эмоция излишняя. Ты чувствуешь ответственность, уверенность в своих силах. Если нет — не стоит и браться! Малейшая погрешность опасна… Когда сердце остановлено — каждая секунда на счету. Чем меньше длится «консервация», тем лучше. Соизмеряешь каждое действие. Конечно, волнение всегда присутствует. Мне кажется, любой, даже опытный, хирург волнуется. Что поделаешь? Врачи — живые люди.
О своих пациентах Лусине Амазасповна говорит с особой теплотой. Многие стали для доктора почти родными. Сложно не поддаться эмоциям хирургу, имеющему дело с сердцем. Держать дистанцию попросту не получается. Ну как скажешь больному холодным безучастным тоном, что ему требуется сложная операция? Этим можно лишь усугубить ситуацию. Врачи стараются приободрить человека, рассказывают об аналогичных случаях, об удачных операциях… В точности поговорки «Слово тоже лечит» здесь не сомневаются. Моральная поддержка со стороны врача дорогого стоит: она вселяет уверенность и силы в борьбе с болезнью, даёт импульс к исцелению…
— Иногда приходится даже схемы рисовать, где располагаются повреждённые сосуды, как планируешь делать операцию, — замечает хирург. — Главное — чтобы человек поверил: шансы на успех велики. Сколько бы ни было лет больному, он волнуется. Самой возрастной пациентке — 83 года, самому молодому (обширный инфаркт) нет и тридцати.
— Конечно, в нашей профессии желательно сохранять хладнокровие, не пропускать проблемы пациентов через себя, — рассуждает. — Чревато эмоциональным выгоранием. Отстраняться легко в теории. На практике сложно применить. У меня нет аскетического отношения к больным. Можно сказать, тружусь над собой. А пока… Могу пошутить с пациентом, выслушать, дать ему номер мобильного телефона. Зачем? Представьте: сделали человеку протезирование клапана — операция прошла хорошо. Дальше что? Вернётся он в свою деревню. Кто и как будет его наблюдать? Большой вопрос. Любая ошибка, даже в коррекции дозы лекарства по коагулограмме, влечёт порой необратимые последствия. Пациент может подстраховаться: позвонить нам, сообщить результаты анализа на свёртываемость — и мы заочно скорректируем лечение.
— Существует ли альтернативное решение проблем с серд-цем и сосудами, без операции?
— Лечение обычно подбирается от более простого к сложному. Одним достаточно пропить курс препаратов. Другим требуется малоинвазивное вмешательство — стентирование. Кому-то требуется серьёзная операция. К знахарям ходить однозначно не стоит: травы не помогут, а драгоценное время будет упущено!
Дежурная по городу и области
С 2007 года Лусине Арутюнян провела уже около 700 операций на сердце (это примерно 120-130 в год). Борьба за жизнь пациентов — непрерывна…
— Помимо работы в больнице веду консультативный приём в кардиоцентре. Занята также в центре медицины катастроф. Раз в месяц в течение недели — дежурная по городу и области, — добавляет. — Случается какая-то проблема с сердцем или сосудами — нас вызывают. Также устроена доцентом кафедры хирургических болезней факультета повышения квалификации и профессиональной переподготовки специалистов. Совместно с коллегами занимаюсь подготовкой молодых ординаторов Тюменской медакадемии.
— Кандидатскую диссертацию, под руководством профессора Сергея Васильевича Шалаева, защитила в 2010-м. Пора браться за докторскую, — делится планами. — Безусловно, практика важна, но и в теории не хочется отставать от зарубежных коллег. Они ориентируются на науку.
— Со времени вашей первой операции сильно изменились технологии?
— Да, конечно. На тот момент операции делали на остановленном сердце. Сейчас стараемся как можно реже его останавливать. Стараемся следить за хирургическими новинками, идти в ногу со временем.
…Ненормированный рабочий день для Лусине Арутюнян привычен. Пациентов у неё немало. Записываются к ней на приём больные со всей области. В свои 33 года Лусине Амазасповна — личность известная.
— Я не считаю себя известной и к этому не стремилась, — пожимает плечами. — Но рада, что являюсь частью хирургической команды, которая хорошо себя зарекомендовала, мы внушаем доверие нашим пациентам, можем им профессионально помочь, люди обращаются в нашу больницу — значит, репутация у неё хорошая. Это заслуга всей нашей команды!
— Вы счастливый человек?
— Думаю, да. Всё, что нужно, у меня есть. Здоровы родители, сёстры. Попала в дружный коллектив, в нашей больнице очень хорошая атмосфера, профессиональные организаторы и наставники. Мне повезло с заведующим отделением — Валерием Степановичем Нелаевым. Он всегда даст квалифицированный совет, поможет молодому хирургу проявить себя, плечо подставит…
— Каждый ваш день расписан до минуты. Удаётся найти время для отдыха?
— Если очень постараться — найдётся, — отшучивается. — Родители, сёстры, племянники, друзья — стараюсь в их жизни фигурировать. Конечно, моя жизнь — в основном работа: дежурства, медицина катастроф, операции… Такой здоровый фанатизм. Думаю, в любой профессии он уместен.